Вот такими и сохрани нас, Господи, сохрани:
Новый год, рыжий кот, на ёлке горят огни,
И мы такие влюбленные,
Что почти невинные.
Люди вешают гирлянды на окна, балконы,
Закупают шампанские вина.…
Никакой королевы эльфов, конечно, не было.
Или была, но сразу сказала «иди куда хочешь»,
И он вышел под каменистое небо,
В вересковую пустошь среди черных урочищ.…
Марта сама и не поняла,
как разучилась говорить человеческим языком.
Марта сидит, выстукивает на клавишах перебор.
«Что ты делаешь завтра вечером?» – в переводе на русский значит «ты далеко?
Мне кто-то нужен рядом, хоть стреляйся в упор».…
Идет человек, растворяясь почти,
идет по накрытому снегом пути,
до самого, самого края,
уже превращается в свет фонарей,
и белую землю, и ветер над ней,
и грохот ночного трамвая.…
Это я иду к тебе.
Это я иду по шиповнику, по камням,
Голая, точно родившаяся на свет.
Без брони, камуфла, без запаса галет –
Это я не здесь
Уже, и еще и не там,
Но я точно знаю: я есть.…
Говорит ей:
«Ну потерпи, еще немного, терпи, терпи»,
а она качается на осле,
живот до носа.
И ответила бы: «терплю»,
но в горло въедается пыль,
пыль израильских серых песчаных заносов.…
Когда я пишу,
Как видела мертвых людей,
Разбитые окна, сожжённые крыши,
Как стреляли и жгли,
И не было правды среди земли,
И казалось, что нет и выше,
Как над зимней степью кричали вороны,
Как пальцы прилаживались к патронам,
То это я пишу о любви.…
И будет снег. И будет новый день, и в этом дне – даровано прощенье. С балкона ветер задувает в щели, на потолке танцует светотень. Мы выйдем в день – и мы его вдохнем, он будет ветер с озера и цитрус, как будто дети маленькие в цирке, как будто праздник, детство будто, дом.…