Я работаю фабрикой по производству боли…
Я работаю фабрикой по производству боли,
вечные крайности, никогда не посередине,
существую на таблетках и алкоголе,
на запредельном адреналине.…
Я работаю фабрикой по производству боли,
вечные крайности, никогда не посередине,
существую на таблетках и алкоголе,
на запредельном адреналине.…
Морозный воздух да вымершие деревни,
иди своею дорогой, с нее не сворачивай.
Черным на сером проступают вокруг деревья,
голос у них под ветром глухой и вкрадчивый.…
Я их любила. Любовь – это острый нож,
который в руки любимому ты даешь,
и, развернувшись спиною, удара ждешь.
Память моя – глухой бездонный подвал.
Я любила каждого, и каждый меня убивал.…
да, пускай это лето, выжимающее весь сок,
он стоит перед ней и гладит ее висок,
и она говорит: мое солнце, дай своего огня,
я готова на что угодно, только люби меня.…
поговори со мной, поговори,
нет, не о том, что мечется внутри,
съедает, и терзает, и горит,
нет, не о том.
поговори, как небо над мостом
темнеет, отражает фонари.…
Было семнадцать. Тогда я боялась – очень.
Больше всего – смотреть в глаза напрямую.
Ну и отдельно, конечно, в глаза мужчинам.
Мир был апрелев, рассветен, еще непрочен,
Я выходила, шею тянула смешную,
он отдавался стрекотом стрекозиным.…
Так становится лето уже в апреле — ни сугроба ни одного,
так земля и небо ощущают свое родство.
Дата смерти назначается на сентябрь —
на самое начало его.…
В городе, где каждый куда-то спешит и обязательно занят,
где каждый день все новых приезжих выплевывает вокзал,
жил человек со смешливыми голубыми глазами.
Он собирал истории,
выращивал и раздавал.…